Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница

Одеждой торговали не только ворованной. Мужчины и женщины, потеряв имущество в трудную пору, начинали распродавать свой гардероб, постепенно опускаясь все ниже и ниже, пока не оказывались в канаве, где влачили жизнь оборванцев. Бойкая торговля поношенными вещами также открывала широкое поле деятельности для воров. Когда-то Кэт сама подворовывала и потому точно знала, куда отправиться, когда решила выяснить, кто продал убийце Гиневры Англесси зеленое атласное бальное платье, принадлежавшее леди Эддисон Пиблт.

Многие торговцы поношенной одеждой держали лавки на Розмари-лейн, а другие предпочитали Уайтчепел,[23]где продавали свой товар с тележек, частенько пряча под грудой старых юбок и штанов то ворованную головку Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница сыра, то окорок. Вещи самого отличного качества можно было найти в маленькой лавочке, которую держала на Лонг-Эйка матушка Киз.

Там, в элегантной сводчатой витрине, матушка Киз выставляла тонкие шелковые носовые платки и полотняные ночные рубашки с кружевом, белоснежные замшевые перчатки и бальные платья, достойные самой королевы. Все вещи казались новыми, хотя таковыми не являлись. Некоторые были проданы самими владельцами или слугами, которым эти вещи дарились. Другие попадали в лавку нечестным путем, и для начала с них тщательно удаляли все инициалы или метки, а потом уже выставляли на продажу.

Колокольчик над дверью приятно звякнул, когда Кэт вошла в лавку, принеся с Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница собой запах теплого утра и ветра. Матушка Киз взглянула на нее из-за прилавка и прищурила острые карие глазки: осмотрела дорогое вышитое платье из тафты, оценила сверток в руках у посетительницы, а потом остановила взгляд на ее лице.

Прошло почти десять лет с тех пор, как юная Кэт проскользнула в дверь лавки матушки Киз, но тогда на ней не было ни мягких замшевых перчаток, ни круглой шляпки с изящно подвитым страусовым пером, стоившей столько, что можно было прокормить целое семейство в течение нескольких месяцев. И все же Кэт поняла, что хозяйка сразу ее узнала. Умение матушки Киз запоминать Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница лица и читать по ним вот уже шестьдесят лет, если не больше, спасало ее от тюремных застенков.

Под взглядом старухи Кэт развернула зеленое атласное платье на полированном прилавке между ними и сказала:

— Если бы я служила камеристкой у невестки герцога и моя хозяйка подарила мне такое платье, сказав, что оно больше ей не нужно, думаю, я бы принесла его вам на продажу.



Матушка Киз взглянула на платье и еще сильнее прищурилась, хотя лицо ее осталось бесстрастным. Это была миниатюрная старушка, очень хрупкая, с мелким морщинистым лицом. Она снова подняла взгляд на Кэт.

— Считаете меня тупой?

Кэт рассмеялась Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница.

— Ни в коем случае. А горничная, о которой я вам рассказываю… это ведь она продала вам платье? Так вот, она говорила правду. Леди Эддисон Пиблт действительно подарила горничной бальное платье, после того как свекровь сравнила ее с больной лягушкой.

Матушка Киз заморгала.

— Платье у вас, кто его продал, вы знаете. Так зачем вы здесь?

Кэт выложила гинею на блестящий атлас.

— Я хочу знать, кто его купил.

Матушка Киз поколебалась секунду, но потом подхватила монету быстрыми ловкими пальцами.

— Имен я не знаю, но помню обоих.

Кэт не удивилась. Это было хобби матушки Киз — наблюдать за людьми, изучать, анализировать их поступки — так она развлекалась Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница.

— Странная парочка, — сказала хозяйка магазина. — Можете мне поверить. — Она выжидательно замолчала.

Кэт положила на прилавок вторую монету.

— Так их было двое?

— Верно. Один из них приехал из колоний, южных колоний, судя по выговору. — Она наклонилась к прилавку и заговорила потише: — Как пить дать, африканец. Заметьте, кожа у него не темнее, чем у португальца, зато черты лица выдавали в нем африканца, если понимаете, о чем я. Плоский нос, толстые губы. Здоровый малый. И башка лысая, как уобщипанного гуся.

Кэт послушно достала следующую монету.

— А второй? Как он выглядел?

— Это был не мужчина. Девушка. Лондонская девчонка. Молоденькая. Я бы Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница сказала, не больше пятнадцати-шестнадцати лет. Или того моложе. Желтые волосенки, высокая, но вобщем неприметная. Она мне плохо запомнилась, разве что глаза.

— А что глаза?

— Очень светлые. Прямо дождевая вода в пасмурный день. Цвета нет — одно отражение.

— А вы случайно не помните, о чем они говорили?

Матушка Киз уставилась в окно на марширующих мимо солдат и задумчиво пошлепала губами.

— Ну, не знаю…

Кэт положила на прилавок очередную монету, которая тут же исчезла под крошечной ладошкой.

— Они поспорили немного насчет размера платья. Девчонка все время твердила, что им нужно платье побольше, но африканец уперся, сказав, что и это сгодится Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница. А затем он добавил очень странную фразу.

Старуха опять сделала многозначительную паузу. Подавив нетерпеливый вздох, Кэт достала еще одну монету.

Матушка Киз широко улыбнулась, продемонстрировав на удивление здоровые зубы.

— Он сказал, что такое платье не стыдно надеть на прием в брайтонский Павильон.

ГЛАВА 58

— Я хочу, чтобы ты пошатался вокруг дома леди Куинлан, — сказал Себастьян своему тигру, после того как они вернули шевалье на Сент-Джеймс-стрит. — Посмотри, не удастся ли тебе узнать, что делала ее светлость в тот день, когда убили Гиневру Англесси.

— Вы думаете, леди Куинлан укокошила родную сестру? — удивленно пискнул Том.

— Я думаю, что не мешало бы Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница выяснить, чем она занималась в прошлую среду.

— Я все разузнаю, не сомневайтесь, — пообещал Том.

— И попытайся на этот раз не попасться в лапы патрулю, слышишь? — буркнул Себастьян.

— Да я ни за что… — начал Том, когда они свернули на Брук-стрит, но тут же осекся и сказал: — Вот-те на! Взгляните-ка. Разве это не мисс Кэт?

Она стояла на дорожке перед домом Себастьяна и, подобрав одной рукой вышитую юбку из тафты, собиралась подняться на крыльцо. Кэт никогда не приходила к нему домой. Она считала это неприличным. По ее мнению, не следовало смешивать время, которое они проводили вместе, с жизнью, которую он вел Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница на Мэйфер в качестве сына графа Гендона и брата леди Уилкокс. Она знала, что это бесит его, но была не из тех женщин, кого мог запугать мужской гнев. Сколько бы он ни уверял ее, что ему наплевать на приличия,что у него только одна жизнь и Кэт является неотъемлемой ее частью, она упрямо держалась поодаль. Только раз она побывала здесь, да и то когда была без сознания, вся в крови.

Она оглянулась на шум двуколки, поля шляпы отбрасывали тень на ее лицо.

— Отведи их на конюшню, — велел Девлин мальчишке, вручая ему поводья и легко спрыгивая с высокого Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница сиденья коляски. — Что такое? Что случилось? — Он схватил подошедшую Кэт за плечи.

Она покачала головой.

— Ничего плохого. Я нашла торговку ношеной одеждой, которая продала зеленое атласное платье леди Эддисон.

Себастьян не стал спрашивать, каким образом из сотен торговцев ношеной одеждой в Лондоне она сделала правильный выбор.

— Ну и?..

— Она говорит, что продала его африканцу и высокой девушке со светло-серыми глазами.

Найти девчонку оказалось просто.

Один из тех, кто рылся на дымящемся пепелище таверны «Герб Норфолка», сообщил Себастьяну, что звать ее Амелия Бреннан. Самая старшая из восьми детей, она жила с отцом и матерью в беленной известью развалюхе, построенной на Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница месте, где когда-то был сад при большом доме на Кок-лейн. Большие особняки в этом районе давным-давно превратились в доходные дома, а сады исчезли под нагромождением лачуг и сараев, соединенных узким проходом, наполовину заваленным горами пепла и дымящимися кучами мусора.

Когда карета Себастьяна свернула на Кок-лейн, из раскрытых дверей на нее глазели оборванные ребятишки со спутанными тусклыми волосами, облепленные грязью, как только что выкопанные картофелины. Большинство из них, вероятно, впервые видели карету лорда, запряженную откормленными лошадьми с лоснящимися крупами, и ливрейных лакеев в напудренных париках на запятках. Тем более в Хейпни-Корт, куда вельможи никогда не Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница заезжали.

Себастьян остался ждать в карете, тем временем один из лакеев спрыгнул на землю, подошел к рассохшейся двери Бреннанов и постучал. Себастьян намеренно устроил демонстрацию могущества и богатства, собираясь воспользоваться своим преимуществом.

Он отметил про себя, что Бреннаны содержали свой домик лучше, чем соседи: окошки были затянуты промасленной бумагой, а не просто заткнуты тряпками, крыльцо чисто выметено. Но и тут имелись признаки, что до полного падения семье не далеко — карниз крыши прогнил насквозь, одна из ставень косо висела на сломанной петле.

На стук вышла женщина, прижимая к боку мальчонку двух лет. Седеющие волосы, усталое лицо старухи, хотя, учитывая возраст детей Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница, ей не могло быть больше тридцати пяти, как решил Себастьян. Она посмотрела на напудренного лакея, потом перевела взгляд на величественную карету, перегородившую улицу рядом с ее домом, и Себастьян прочел в ее глазах неописуемый страх. Она открыла рот и так крепко сжала малыша, что он протестующе захныкал.

Себастьян широким жестом распахнул дверцу кареты, спустился по ступенькам и нарочито медленной вальяжной походкой направился к дому, прижимая к носу надушенный платок.

— Ваша дочь Амелия впуталась в убийство маркизы Англесси, — со снисходительной величавостью заявил он. — Если она расскажет все, как было, я смогу ей помочь. Но только если она Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница не станет ничего скрывать. В противном случае ей несдобровать. — Он обвел многозначительным взглядом убогое жилище. — И ей, и вам, и вашим остальным детям.

— О боже, — охнула женщина, падая на колени. — Наша Амелия хорошая девочка, правда. Она делала только то, что ей велели, как и полагается хорошей прислуге, когда…

Себастьян перебил ее.

— Она здесь?

— Нет, милорд. Она…

— Приведите ее.

В дверном проеме за спиной женщины собралась целая ватага ребятишек, мал мала меньше. Мать обернулась и выбрала взглядом худенького парнишку лет одиннадцати-двенадцати. Обычно дети такого возраста уже зарабатывали деньги, помогали семье. Но этот паренек сидел дома — значит, он, как и сестра, работал в Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница таверне «Герб Норфолка».Вчерашний ночной пожар больно ударит по всей семье.

— Натан, — сказала женщина. — Ступай. И поживее. Себастьян посмотрел вслед умчавшемуся мальчишке, потом снова повернулся к женщине.

— Я бы хотел войти в дом и присесть.

Миссис Бреннан неловко поднялась с колен, порывисто дыша, отчего ее тощая грудь все время вздрагивала.

— Конечно, милорд. Прошу вас, входите.

В домике было чисто и прибрано, земляной пол подметен, стены выскоблены. Жилище состояло из двух комнатушек, одна над другой, на второй этаж, где, наверное, спали дети, вела крутая лестница. Две комнаты на семью здесь считались роскошью. В некоторых семьях в одной Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница комнате спало по двадцать человек и больше.

Сунув ребенка на руки семилетней девочке, мать Амелии подвела Себастьяна к скамье со спинкой возле пустого очага, занимавшего почти всю стену. Перед ним стоял складной стол и скамьи. В дальнем углу находилась кровать, на которой, насколько разглядел Себастьян, скорчившись и отвернувшись лицом к стене, лежал мужчина.

— Он повредил ноги несколько месяцев тому назад, — сказала женщина, проследив за взглядом гостя. — Ноги и голову. С тех пор не работает. Даже не ходит.

Так вот почему в этом ухоженном домике и карниз прохудился, и сломалась оконная петля, подумал Себастьян. Без своего главного кормильца семейство медленно двигалось Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница к катастрофе. В раскрытые двери черного хода Себастьян разглядел небольшой дворик с сараем-прачечной и огромный медный котел, дымившийся на треноге. Человек на пепелище таверны говорил Себастьяну, что мать Амелии работает прачкой. Хозяйка принесла Себастьяну кружку с элем, и он обратил внимание на ее потрескавшиеся, загрубевшие руки. Она могла стереть их до крови, но все равно не сумела бы прокормить семейство из десяти человек.

— Наша Амелия хорошая девочка, правда, — снова завела миссис Бреннан, теребя красными руками передник. — Она делала только то, что ей велели.

— Что именно?

Себастьян зажал кружку с элем между ладонями, но даже не пригубил. Приходилось соблюдать особую Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница осторожность после того, что в этой округе произошло с Гиневрой Англесси.

Снаружи послышался стук деревянных башмаков, топавших по грязным булыжникам. Миссис Бреннан встревожено повернулась к двери. На пороге замерла Амелия, вцепившисьобеими руками в дверную раму. При виде Себастьяна ее светлые глаза округлились, девушка повернулась, собираясь бежать, и тихо вскрикнула, когда Эндрю, один из здоровяков-лакеев, приехавших с Себастьяном, вышел вперед и схватил ее за руки.

— Тихо, тихо, мисс, — сказал Эндрю. — Его светлость хочет с вами поговорить.

ГЛАВА 59

— Амелия, прошу тебя, — сказала миссис Бреннан, обнимая за шею и притягивая к себе одного из младшеньких, словно желая защитить его от того, что Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница неминуемо должно было случиться. — Прошу тебя.

Светло-серые глаза дочери взглянули в материнские темные глаза, в которых читалась тревога. Девушка смешалась, потом, наклонившись, принялась расстегивать ремни на деревянных башмаках с железным ободком. Когда она выпрямилась, лицо ее выражало только безучастность. Подойдя к столу, она присела на скамью напротив гостя. Четверо младших окружили сестру и строго уставились на Себастьяна. Девочка с малышом на руках по-прежнему расхаживала у дальней стены, но ее взгляд тоже был устремлен на виконта. Только Амелия никак не хотела смотреть на него, разглядывая что-то на столе.

— Я жду, что ты подробно расскажешь мне Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница о том, что случилось в «Гербе Норфолка» в прошлую среду, — произнес Себастьян, обращаясь к девочке. — Я уже знаю об убийстве. Мне нужно лишь, чтобы ты подтвердила детали.

Она обеими руками убрала с лица жиденькие волосенки. С виду она сохраняла спокойствие, но руки у нее дрожали. Девочка глубоко вздохнула и прикусила нижнюю губу.

— Я ничего не знала заранее. — Она взглянула на Себастьяна и тут же потупилась. — Клянусь, не знала. В тот день мы были очень заняты, я работала в общем зале. Потом мистер Картер подходит ко мне и говорит, что я должна помочь ему купить платье для… для дамы.

Себастьян молча ждал Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница. По лицу девушки пробежала дрожь отвращения, а может, ужаса.

— Он хотел, чтобы я подобрала нужный размер. Сказал, что женщина высокая, вроде меня. Но сначала он заставил меня взглянуть на нее, чтобы я не ошиблась.

— Ты ходила с ним на Лонг-Эйкр?

Амелия кивнула.

— Он выбрал зеленое платье. Я говорила ему, что оно маленькое, но он уперся, сказав, что такое платье не стыдно надеть… — Она замолчала.

— В брайтонский Павильон? — договорил за нее Себастьян.

Она наклонила голову так низко, что ему стал виден неровный белый пробор в волосах, и сцепила руки на потертой столешнице.

— Он сказал, что платье Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница подойдет, что ее светлость не такая крупная, как я.

— Только ты оказалась права, да? Платье было мало. Ну и что, тебя заставили обмывать и обряжать тело ее светлости?

Амелия переглянулась с матерью. Миссис Бреннан поджала губы и едва заметно кивнула.

Амелия прерывисто вздохнула.

— Маму почти всегда зовут, если нужно кого обрядить. Пока мы с мистером Картером ходили за платьем, он велел привести маму, чтобы она позаботилась о даме.

Себастьян посмотрел на женщину, стоявшую возле пустого камина: она сгорбила худенькие плечики, вцепившись в локти, прижатые к бокам.

— Вам сказали, что они намеревались сделать с телом? — спросил Себастьян.

Вместо матери ответила Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница Амелия:

— Нет. Но мы слышали их разговор. Они ушли в другой конец комнаты и спорили там, пока мы с мамой обряжали даму и заканчивали прибирать.

— Где прибирать?

— В комнате, где она умерла.

— И где эта комната?

Девушка недоуменно нахмурила лоб, словно он должен был знать это, раз ему известно все остальное.

— Наверху, лучшая гостиная.

Себастьян отставил в сторону нетронутую кружку с элем и поднялся.

— Расскажи об ожерелье, — велел он. — Серебряном, с диском из голубого камня. Оно было на даме, когда ты в первый раз увидела ее?

И снова мать и дочь украдкой переглянулись.

— Нет. Оно лежало на полу, под Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница телом, — ответила Амелия. — Мама нашла его, когда обмывала тело. Замочек немного согнулся, но я сумела выпрямить его настолько, чтобыснова застегнуть цепочку на шее дамы.

— А потом что вы сделали?

Амелия с трудом сглотнула.

— Мы завернули даму в холстину. Мистер Картер вместе со мной снес тело по черной лестнице в переулок, там уже ждала повозка.

— Какая повозка?

Амелия дернула плечом.

— Обычная повозка, на каких ездят торговцы. В ней было пусто, если не считать большого сундука и нескольких мешков со льдом.

— Так, говоришь, там был сундук?

— Верно. Красивый такой китайский сундук, черный, лакированный, весь расписанный дракончиками и деревьями — желтыми и красными.

Себастьян Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница криво улыбнулся. Он вспомнил, что видел такой сундук, когда осматривал Желтый кабинет в Павильоне. Видел, но не придал ему значения. Принц вечно заказывалдля Павильона целые обозы диковинок и безделушек. Никто бы не удивился, а потом даже не вспомнил бы доставку очередного китайского лакированного сундука. Другое дело — лед…

Лед, вероятнее всего, взяли из подвалов таверны. В последнее время лед — не такая уж редкость. Дополнительный холод должен был отсрочить разложение трупа настолько, чтобы убийцы Гиневры успели довезти тело до Брайтона, сунуть в сундук и перенести в Павильон.

Несмотря на все эти усилия, часы, проведенные в повозке, проявились в виде трупных пятен, и Пол Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница Гибсон смог точно определить время смерти. Но те, кто убил Гиневру Англесси и задумал свалить вину на принца-регента, не подозревали, что тело жертвы выдаст их с головой.

— Кто еще был в тот день в таверне? — спросил Себастьян. — Помнишь?

Амелия покачала головой, лицо ее выражало смятение, словно она не совсем понимала, к чему он клонит.

— Обычная толпа. Общий зал был битком набит.

— Я говорю не об общем зале. Меня интересует любой, кто мог подняться наверх.

— Откуда мне знать? Я уже говорила, работы было много.

— И ты не видела молодого господина? Красивого господина, с темными глазами и Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница светло-каштановыми волосами?

— Нет. Я уже говорила, что никого не видела!

Девушка всполошилась, всем своим видом выдавая волнение. Себастьян немного смягчился.

— Несколько дней тому назад, ближе к вечеру, какие-то люди выгружали бочонки в подвал таверны. Среди них был худой господин с длинными светлыми волосами. Ты его знаешь?

— Нет.

Себастьян оперся ладонями о столешницу, не сгибая локтей.

— Женщина, чье убийство ты помогла скрыть, была маркиза Англесси. Ты это знала?

Амелия подняла на него глаза, часто задышала.

— Но мы ничего не сделали! — Она неловко поднялась со скамьи и попятилась от гостя. — Мы делали только то, что нам велели.

— Но вполне Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница достаточно, чтобы оказаться на виселице. Вместе с матерью. — Себастьян обвел взглядом сбившихся в кучу притихших детей. — А с ними что тогда будет?

У женщины возле пустого очага вырвался крик. Себастьян даже не взглянул в ее сторону.

Амелия зажала себе рот ладошкой, крепко зажмурилась. Потом медленно опустила руку, открыла глаза.

— Я видела его возле таверны несколько раз, — сказала она, встретившись с властным взглядом Себастьяна. — Но я не знаю его имени. Клянусь Богом, не знаю. Он обычно приходит с его светлостью.

— Его светлостью?

— В тот день они были здесь оба. Я думала, вы знаете. Это он пригнал повозку.

Себастьян пытливо вгляделся в ее Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница лицо, не обманывает ли.

— Ты уверена, что этот второй человек был лордом?

Девушка энергично закивала.

— Высокий господин с рыжими волосами. Лорд… Имя точно не припомню. Похоже на какой-то камень. Не знаете? Из него строят все богатые дома.

— Портланд?[24]

— Да. Точно. Лорд Портланд.

ГЛАВА 60

Желая перехватить министра внутренних дел до того, как он отправится на прием к регенту, Себастьян велел кучеру ехать к Вестминстеру.

День только начал клониться к вечеру, тени почти не удлинились; пройдет еще несколько часов, прежде чем первые гости потянутся на праздник. Но улицы уже заполнили толпы людей, направлявшихся к резиденции регента в надежде хоть одним Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница глазком увидеть французского короля-изгнанника и две тысячи господ и дам, прибывающих на самыйроскошный и пышный званый обед в истории европейской монархии. К тому времени, как карета Себастьяна миновала Темпл-Бар и свернула на Стрэнд, лошади едва продвигались вперед. Они нервно перебирали ногами, а слегка подвыпивший кучер качался из стороны в сторону под толчками метущейся толпы.

Себастьян открыл дверцу.

— Увози отсюда карету, — прокричал он кучеру. — Я быстрее дойду пешком.

— Слушаю, милорд.

Оставив экипаж среди людского моря, состоящего в основном из оборванцев, Себастьян прокладывал себе дорогу через толпу, которая все сильнее мрачнела по мере того, как он подбирался Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница к Сомерсет-хаусу.

— Говорят, завтра нас пустят внутрь поглазеть, как там все устроено, — крикнул кто-то из толпы. — Всегда так: богачи едят и пьют от пуза, а мы только смотрим.

— Вот-вот, именно, — подхватили несколько энтузиастов вокруг крикуна.

Себастьян проталкивался вперед, ловя на себе угрюмые взгляды. Он даже пожалел, что нарядился по случаю праздника в изумительно сшитый камзол из тонкого голубого сукна, облегающие кожаные бриджи и блестящие ботфорты, безошибочно выдававшие в немвельможу. Принни задумал устроить пышное празднество по случаю вступления в регентство. Вглядываясь в потные злобные лица вокруг себя, Себастьян подумал, что принц недооценил население. Людей переполняли гнев и презрение Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница. Завтра принц уедет из Лондона в Брайтон. Самый подходящий момент для переворота.

Кто-то впереди затянул песенку:

— «Не знал, как ухватить её попроще. Не веришь, рыба толще тёщи!..»

Толпа дружно заржала. Следующий куплет подхватил десяток голосов:

— «Взгляни на толстяка! Себе на горе он выхлестал спиртного море…»

— Эй, кто ты такой, чтобы здесь толкаться? — проворчал недовольный голос за спиной Себастьяна.

Девлин бросил взгляд через плечо. Темноволосый человек с грубым морщинистым лицом, оскалив зубы, решительно прокладывал себе дорогу сквозь толпу, не упуская из виду Девлина.

Толпа всколыхнулась, окружив со всех сторон виконта. Мордоворот бросился в атаку, сжимая в правой руке кинжал. Себастьян Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница попытался сделать ложный выпад налево, но помешала толпа. Лезвие кинжала полоснуло по ребрам, разрезав камзол, жилетку, рубашку и поцарапав кожу.

— «Кляня судьбину трудную морскую, бросались рыбы врассыпную…» — пела толпа.

— Проклятье, — выругался Себастьян, рубанув ладонью по запястью громилы. — Ты испортил мне еще один камзол!

Мордоворот охнул, инстинктивно разжал руку, и нож упал под ноги шаркающей толпы.

— «Чтоб прокормить его, — ревела толпа, — точь-в-точь всю живность моря надо приволочь…»

Громила попытался схватить Себастьяна за руку и получил локтем в живот. Мордоворот выпучил глаза, охнул и согнулся пополам, потом его качнуло назад, и он чуть не свалился на ученика плотника в бумажной Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница шапке.

— Эй, какого черта? — возмутился ученик, тут же пустив в ход кулаки.

Оглянувшись, Себастьян обвел взглядом взмокшие враждебные лица вокруг, и у него закружилась голова от душных запахов горячего камня, разгоряченных тел и гнилостного дыхания. Он увидел гладко выбритого мужчину с темными волосами и римским носом и узнал в нем незнакомца с улочки возле «Герба Норфолка». Потом Себастьян поймал тяжелый взгляд мужчины, чья ярко-рыжая голова возвышалась над толпой бедняков.

Граф Портланд оделся в темный неприметный сюртук человека, не желающего привлекать к себе внимание. Рядом с ним Себастьян заметил знакомого подростка: Натан Бреннан с Хэйпни-корт.

— Проклятье Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница, — снова выругался Себастьян. — Сколько же их здесь?

Толстый пекарь с седеющими висками откинул голову и загорланил:

— «В сомненье все. Как имя? Что за Кент? Неужто он? Ну да! Регент!»

Себастьян быстрым взглядом оценил обстановку. Впереди двигалась слишком плотная и враждебная толпа, чтобы оставалась надежда протолкнуться сквозь нее. Себастьянначал пробираться вбок, держа курс на узкую улочку, находившуюся справа за пивной.

— «Пять бочек жира!!! Нос, глаза приметил? — распевала толпа все громче, подбираясь к концовке. — Нет, остального не заметил…»

Протиснувшись между торговцем рыбой и нищим, Себастьян добрался до угла. Боковые улицы погрузились в тень, лавочки все как одна закрылись из страха перед Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница воинственно настроенной толпой. Себастьян бросился по узкому переулку, не оглядываясь.

— «Протри глаза, скотина! Бабник мерзкий! — надрывая глотки, орали люди. — Перед тобой сам принц Уэльский!»

Себастьян услышал за спиной клич, за ним последовали злобные протесты из толпы — видимо, его преследователи слишком рьяно бросились за ним вдогонку.

ГЛАВА 61

Впереди тянулась мощенная булыжником улица. Бросив взгляд через плечо, Себастьян нырнул в первый попавшийся переулок. Услышав топот бегущих ног, он быстро метнулся в еще один узкий проход.

Он надеялся затеряться в лабиринте грязных проулков, соединявших Бедфорд-стрит и Сен-Мартинз-лейн, но район был ему незнаком. А потому, пробежав мимо закрытой пивной Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница с низко висящей раскачивающейся вывеской и завернув за угол, он попал в тупик. Вокруг него высились старые грязные дома в три и больше этажей. Себастьян оказался в ловушке.

Девлин закружился на месте, с трудом переводя дух. На мостовую выходило несколько дверей, но все они были заперты снаружи навесными замками. Шлепанье бегущих ног слышалось все отчетливее — значит, назад ходу нет.

Взгляд Себастьяна упал на вход в канализацию. Когда-то эту арку у его ног защищала железная решетка, но ее прутья давно проржавели и сломались, образуя в середине дыру, куда мог проскользнуть взрослый человек.

Ему доводилось слышать истории о людях, зарабатывавших себе на пропитание Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница тем, что они очищали от засоров лабиринты сточных труб, пролегавших под улицами Лондона. Их прозвали канализационными добытчиками. Рискованная работа. Подземные своды быстро затоплялись во время прилива или даже после сильного дождя, который могли не заметить те, кто трудился под землей. А еще там случались выбросы смертоносных газов, губящих неосторожных добытчиков. Иногда под ними проламывался пол, и они проваливались в более старый канал, пролегающий ниже, а все из-за того, что дыру закрывал обманчиво гладкий нанос ила, о котором человек узнавал, лишь ступив на его коварную поверхность.

— Сюда, — закричал кто-то.

— Проклятье, — выругался Себастьян.

Скатившись в канаву, он протиснулся сквозь Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница решетку и больно оцарапал о ржавые прутья раненый бок. Пола камзола зацепилась за один из прутьев, Себастьян резко дернулся и снова выругался, услышав звук рвущейся ткани.

Нащупывая железные кольца, вделанные в кирпичную кладку колодца, он опустился в темноту. Через шесть — восемь футов он достиг сводчатого туннеля, отпустил руки и пролетел еще четыре — пять футов, приземлившись с громким всплеском на грязный пол.

От ударившего в нос затхлого зловония к горлу сразу подкатила тошнота. Стараясь дышать ртом, он не шевелился, давая глазам время привыкнуть к темноте, и тут услышалнад головой голос:

— Куда, черт возьми, он делся?

Себастьян замер.

— Туда Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница, — услышал он ответ Портланда. — Он ушел через канализацию. Видите… — Глухо зазвенел металл. — Он порвал камзол. Ты, Рори, раздобудь фонари и пошевеливайся.

— Разрази меня гром, — проворчал хриплый голос — Я туда не полезу. Люди там дохнут.

— Ты дурак, — рявкнул Портланд. — Если мы не найдем его и не остановим, мы все подохнем. А теперь пошел, живо!

Стиснув зубы, чтобы сдержать тошноту, Себастьян отошел от колодца. Глаза его успели привыкнуть к тусклому свету, пробивавшемуся сквозь удаленные одна от другой решетки. Он стоял в кирпичном туннеле с таким низким сводом, что приходилось сутулиться, чтобы не задеть макушкой потолок. По центру туннеля сочилась струйка воды Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница, и Себастьян подозревал, что ее не хватит смыть его следы. Если Портланд со своими людьми отыщет фонари, то они легко определят, в какую сторону двинулся Себастьян.

Идти пришлось по криво положенным, скользким кирпичам, поэтому передвигался он осторожно, надеясь выйти к еще одной открытой решетке и через нее выбраться на улицу. Но не прошел он и нескольких сотен футов, как услышал всплеск и голоса за своей спиной, а затем увидел бегающий луч фонаря. Да, Рори оказался проворнее, чем ожидал Себастьян.

— Девлин. — Голос Портланда разнесся эхом по темному тоннелю. — Девлин! Я знаю, вы меня слышите.

Себастьян остановился, прислушался.

— Далеко вам Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница не уйти, Девлин. Без фонаря. Скоро стемнеет. Вы хотите умереть в канаве, словно крыса? Ради чего? Ради визжащего безумца короля и его жирного тупого сынка?

Наступила тишина, нарушаемая лишь звуком капающей воды и шорохом невидимых крыс.

Снова зазвучал голос Портланда.

— Вы сами знаете, Девлин, что мы делаем праведное дело. Вы могли убедиться в этом там, наверху. Английский народ решил, что с него хватит. Люди обеспокоены, озлоблены. Только они не остановятся на том, что просто уберут регента. Это будет конец всем нам. Вы знаете, что произошло во Франции. Вы этого хотите? Чтобы Англия стала республикой? Чтобы на Чаринг-Кросс водрузили гильотину Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница и каждый мужчина, женщина или ребенок знатного рода превратился в мишень?

Дата добавления: 2015-08-29; просмотров: 2 | Нарушение авторских прав


documentamnholt.html
documentamnhvwb.html
documentamnidgj.html
documentamnikqr.html
documentamnisaz.html
Документ Когда умирают богиПосвящается Джону Стеббинсу, с благодарностью. 16 страница